Алексей Кручёных. Стихотворения. 1921–1952 - Алексей Елисеевич Крученых
113. Сказочный фарш
Рот – ходуном,
чудище в чаще колышется,
всё чаще и чаще
встречается мне
с тяжёлым пестом[36]
ведьмина клыкастая —
раздирает посинелые трупики,
на заборах мерцают лунные черепа,
Алёна тишком крадётся премудрая,
у Вия веки подымает железная кочерга.
Серьги вишен в зубах противника у барьера,
курбеты мудрецов, мучительные сказки,
тараканы с бородой над девичьей постелью,
жук Амизук, покойники жутко-ушастые
в объятьях безумца Нищирипопа.
Сотня чемпионов-вампиров, горилла с револьвером,
генштаб тринадцати дуэлей,
пирожное с ядом…
Довольно, довольно!
Сгиньте в пропасть, отжившие тени,
и больше не лезьте тревожить
ни детский, ни взрослый покой!
«Сказочный фарш» Кручёных и «Суворов» Е. Лунёва (РГАЛИ, фонд А. Кручёных)
114. «Каждый имеет (если имеет!)…»
Каждый имеет (если имеет!)
свой ритм, свою руку,
свою эстетику,
и чужая —
даже самолучшая —
сбивает
(не вдавайся в П[ушкина], В. Х[лебникова], М[аяковско]го
и т. д.) —
звени на свой лад —
вот тебе совет завещан,
вот тебе Клад!
115. Урок упрямцу
Allo! Allo!
Надгробный пижон —
картавец Нарцисс —
ну, что ты там
о-хо-ра-ши-ваешься?
В зеркало холодной воды
до обморока – не глядись!
По особому указу богов
никакого ответа не будет:[37]
за свою автолюбовь,
самопоцелуи
насквóзь
перед ручьём
ты прокис
и стал чем-то вроде
лилового студня…
Запомни:
в страсти – должна быть пара.
За нарушение сего
самовлюблённой трухе
по просьбе нимфы,
к чёртовой матери тобою отправленной,
прописана небесная кара,
и сверху добавлено
навеки бесславие:
имя твоё стало
тухлого автолюбца
нарциссательным!
116. Дифирамб магнитофону
Передо мною скромно
стоит на столе
полированный
в стекляшках ящик —
толстячок подслеповатый,
а разговаривает —
звончее, чем я,
убедительней, благородней актёра, —
и всё это мой кровный голос —
страшновато!
Как будто, глядяся в зеркало,
вдруг увидел
красавца нездешнего
вместо себя!..
В чём же тут западня?..
Нет больше хриплого задыхания, слизи.
Скрежет, вздохи и слёзы —
всё преобразили,
мембраны, гитара и нервы,
лампы мерцанья,
колёса-зубья заклятые.
Ма-гни-то-фон —
пещера загнанной бури,
шкаф-исцелитель множества голосов —
удача невероятная!
А вы, халтурщики разных мастей и времён,
знайте: пробил ваш час, —
могучий уличитель
магнитозвон
фальшивку-маску,
нудную жвачку
отшлёпнет в лицо вам
беспрепятственно!..
Он – для всех —
огромнейшая, кругосветная аудитория,
неповторимая студия,
стотонный хрящ самопознания,
беспощадные и непокорные
насторожились судьи
венчать чрезвычайности!
Радиофилы!
Идите, любуйтесь —
ребёнок ежеминутно растёт!
Жадно впивайте
на зависть ржавым ораторам
речей его
всеопьяняющий
крепчайший мёд!..
117. Фламандский портрет с концовкой Эль Греко
Красный бархат – щёчки у Анны-Сузи,
Косы закручены в крепкий узел.
В глазах – густой Рембрандта мрак,
На блюдах – осени наряд.
И груди Грубенса у дамы
Розовеют тучными стадами.
Багровые коровы – облака,
Изящный окорок – её рука.
В кулак величиной – глазища,
А на губах – здоровье прыщет.
Зрачки – с тюльпан величиной,
А щёчки дразнят ветчиной.
Раскалённый медный рот
Нестерпимо почки жжёт.
Могучие груди её —
Дальнобойное орудие.
После первого залпа —
Ораве рыцарей – амба!
Толпы поклонничьей пепел
Развеял бродяга ветер…
Всё прощупал, всё размазал
чёрт-проныра,
Бархат – в хохот,
горе древне-рылым, —
Дотлевает геральдический пергамент
С родословными дровами, потрохами.
Реквиема ангелы
мятущейся параболой —
в небе пляшут вверх ногами!
118. Сонет очарования
Нат[алье] Фёд[оровне] Рябовой
после прочтения её воспоминаний о Маяковском
Могучая гневом
– крепость наливки! —
убийца сплетен,
четвертовала Альвека —
в клочья все его книжки!
Пышная солнцем
Наталка-полтавка,
черноглазая украинка-черешня,
в жаркой хватке – бесстрашна,
в преступленьях – безгрешна!
Крещатика горы ночью —
в согласных изумрудах-огнях,
средь тополей там мы гуляли —
как будто в зелёных морях!
12/VIII 52 Москва
119. Сонет о диспутах
Д-ру Гр[игорию] Захар[овичу] Рябову
Словари – все разорви!
Васса, Алла, Пинна – тож мужчины.
Амба – резвая скотина,
где на карте – коньяки?!
Д-р, д-р, хоть Вы знаете латынь,
Ваши святцы – не годятся,
Чехов – выстрел: 2 и 20,
черти – трубы голенасты, —
они горше, чем полынь,
не страшатся слова – «сгинь!»
Но известны, д-р,
Ваши гибкость рук и чародейства, —
споры гаснут, бесы все —
под прессом клейстера!..
13/VIII 52 Москва
120. Историческая шутка
– От любви одно лишь средство
(Так сказал Наполеон) —
Ретирада, то есть – бегство!
(Не соврал при этом он!)
Вот уже прошли столетья,
Яд любовь вливает нам,
Не пробить обýха плетью,
Не уйти от милых дам.
Мы страдаем с малолетства,
Не найти иного средства,
Купидона нечем крыть, —
Только бегство, бегство, бегство,
